Прошло 80 лет

 

 

 

 



Прошло 80 лет. Всего-то 80 лет. И вот мы едем, мы подъезжаем, мы приехали.
80 лет ты ждал нас Воробьевых. Многожданный, долгожданный любимый наш город. Мы сошли на твою Cвятую, политую нашей кровью землю. Слава Русским богам! Слава!
Я, моя Обажайкина и наши сыночки в Николаевске-на-Амуре.
80 лет назад мой папа, Воробьев Борис Иванович, парнишкой и его мама Мария Федоровна покинули тебя, город детства, оставили Амур и перебрались на Волгу, не от хорошей доли…
«Годы – гады», летят как пули и пролетают, и ранят, и убивают…
80 лет вместили в себя лагеря и тюрьмы чекистского рая, голод и холод коммунизма, надрыв Великой Отечественной войны и непосильный труд строителей светлого будущего, сюда и бред демократии уместился.
Но жила и вера в Россию. И верность Русским идеалам не угасала. Не умерла и любовь к родным пепелищам. Все живо, и наша Державная мощь не оскудела.

Мы Русы, мы дети Богов! Мы не стали сильнее за 80 лет и не ослабли, мы суперэтнос, мы и так сильны и сильнее нас нет. Но мы бываем иногда беспечны, наивны и доверчивы, отсюда все наши промахи, наши ошибки, неудачи и потери; отсюда наши печали.
На пристани нас встретила Елена Александровна. Елена Александровна кореянка, родилась, училась, работает и живет в России, знает только Русский язык, вот на этом самом Русском языке мы с ней и общались. Она была гидом все время нашего пребывания в Николаевске-на-Амуре. Обходительнейший человек, низкий ей поклон. Не каждый, кто дерзает именовать себя Русским, так обходителен, кто эти люди на самом деле Бог им судья.
Ян Елена Александровна — зав. отделом по методической работе в краеведческом музее им. В. Е. Розова г. Николаевск-на-Амуре.

Николаевск-на-Амуре город нашей боли и нашей скорби, город нашей утраты.
На Высоком берегу Амура (как в песне) стоит Русская молодая жена — мать. Мемориал называется «Скорбящая Мать».
Мемориал состоит из двух частей – впереди пятиметровая фигура женщины со скорбно опущенной головой в русском платке и с пальмовой веткой в руках. За ней установлено символическое знамя с тремя частями (пилонами) с общим заголовком.
На верхнем и среднем пилонах размещены фамилии похороненных в братской могиле.
На нижнем – фамилии тех, кто погиб от рук японцев, но чьи могилы не были найдены.
Мы каждый день ходили к мемориалу, и я подолгу смотрел на «Скорбящую жену-мать» и видел в ней мою бабушку Марию Федоровну, здесь в Николаевске-на-Амуре, она понесла невосполнимую потерю своего мужа, моего деда Воробьева Ивана Яковлевича. Замуж больше не выходила. Эта боль не утихла в наших сердцах до сих пор.
На нижнем пилоне мемориала выбиты две фамилии: Воробьев П. Я. и Воробьев И. Я. Они родные братья.

Мой дед Воробьев Иван Яковлевич, погиб в городе Николаевске-на-Амуре в 1922 году. Его повесили японцы в бухте на рее. Моему Папе был один год от роду.

***

«Утром ранним в день осенний
Уводили на расстрел,
Друг запомнил в это утро
Перед смертью кто-то пел…»

***

Ни за какую советскую власть он не воевал. Он был просто Русским, он был патриотом России, он был монархистом и служил в порту Николаевска. Японцы под напором красных уходили и грузили на суда все, что можно было увезти с собой, сматывали электрические провода, выкручивали держатели проводов, в порту разбирали и грузили все металлическое, что нельзя было разобрать, резали. Мой дед с крестным моего папы Лузиным Николаем Павловичем (родом с Вятки) делали все, чтобы помешать японцам. Когда первый раз японцы поймали Николая, то отрезали ему яйца. Второй раз они были схвачены оба и повешены в бухте на рее. На месте фамилии «Воробьев П. Я.» должна быть фамилия «Лузин Н. П.». Поисковики «ошиблись».

Воробьев Петр Яковлевич, родной брат моего деда тоже ни за какую советскую власть не воевал. Он был патриотом, он был монархистом. И был «арестован 06. 06. 1921 года за контрреволюционную деятельность. И 12. 09. 1921 года Военным судом 2-й Армии при 5-й Хабаровской дивизии Дальне-Восточной Республики подвергнут принудительным работам на 20 лет с лишением всех прав, с обязательным содержанием в тюрьме в течение всего срока, без права досрочного освобождения». Реабилитирован 06. 12. 2005 года прокуратурой города Москвы.

В то время в Николаевске-на-Амуре злодействовали злодеи – Тряпицин, его подружка Лебедева-Кияшко с бандой. Кому-то надо было остановить злодеев. И тогда, будучи Председателем Военного Трибунала, Воробьев Петр Яковлевич в июле 1920 года взял на себя решение этой не простой задачи, и поставил свою подпись под приговором к смертной казни большевистских извергов Тряпицина и его подружки Лебедевой-Кияшко. К сожалению, я не знаю его дальнейшей судьбы. Архивы молчат.
У меня есть свидетельские показания «свидетелей» против Воробьева П. Я. В этих признаниях излагается, что мои деды были монархистами.

Слава Тебе Боже! Слава Тебе Боже! Слава Тебе Боже!
И я понял одно – нет меня счастливее на этой Земле. И значит, мы живем не зря. И мы еще постоим за Русь Святую. Постоим за Русскую Монархию. Постоим за Белого Царя.
Их имена достойно выбиты на мемориале-памятнике «Скорбящая Мать». Но только они погибли не за советскую власть, а за Россию, за Русский Народ. За мою Россию! За мой Русский Народ! За будущую Русскую Монархию!

Мы Воробьевы, всегда, во все времена будем подписывать смертные приговоры палачам России. Так было и так будет.
«Дедов повесили японцы в бухте на рее». Эти слова папины. И удобно было бы мне чувствовать себя мстителем несчастным японцам за пролитую Русскую кровь моих дедов, так сказать патриотический акт возмездия ускоглазым островитянам.
Но вы знаете, мои дорогие, чем больше я стал вникать в те далекие события 1920-1922гг., тем больше я стал сомневаться. У меня появилась и все больше утверждается версия, что и Петр Яковлевич и Иван Яковлевич, пали от рук сторонников большевистских извергов Тряпицина и его банды.

Это была месть бандитов за бандита. Моя бабушка Мария Федоровна боялась за своего сына – моего папу и сказала ему святую ложь.
И японцы здесь не при делах, так что пусть островитяне дышат спокойно и не переживают, я их не трону. Но, дорогие мои, это только версия. Но которая точно верна на половину, а именно относительно Петра Яковлевича. А вот касаемо собственно моего деда, то здесь вопрос остается пока открытым. Пока.
Тут я разговаривал по телефону с одним приват-доцентом родом с Николаевска-на-Амуре, теперь он уехал жить в столицу, хочет стать великим ученым.
Его родственники состояли в банде Тряпицина и бандитствовали, с радостью проливая кровь Русских людей. Он долго говорил мне об этом с пафосом и восторгом, потом мне надоело его слушать, я перебил его, и сказал, — «я Воробьев, внук Воробьевых Петра и Ивана, которые остановили большевистских извергов Тряпицина и банду в июле 1920 года, по решению Военного Трибунала, приговорив бандитов к смертной казни…».
Приват-доцент замолчал, затем заторможено начал что-то лепетать уже бессвязное…
Сейчас приват-доцент пишет книжку о тех событиях, наверное назовет шайку бандитов во главе с Тряпициным героями.
Сейчас шайки бандеровцев-фашистов на юге России тоже называют себя героями, тут нового ничего нет, все старо как мир.
Вот скажем, у нас есть Хатынь, как символ великой трагедии, где пролилась невинная Русская кровь, в марте 1943 года от рук фашистов-бандеровцев погибло 149 мирных жителей, их согнали в сарай, половина из которых были дети, и сожгли. Об этом мы все знаем, помним, скорбим и никогда не забудем.
Но на Дальнем Востоке в январе – марте 1920 года банда Тряпицина уничтожила целый город Николаевск-на-Амуре дотла и зарубила топорами, заколола штыками, утопила в прорубях Амура (экономили патроны) не менее 7000 мирных жителей (некоторые исследователи называют цифру – 15000).
К 1913 году число жителей города достигало 14400 человек.

И вы знаете, друзья мои, там «Хатыни» нет. Там все нормально, там орудовали герои. Вот, для примера, один эпизод из деятельности этих «героев».

***

Воробьев П.Я. ведет допрос одного из серийных убийц банды Тряпицина:
— Принимали ли вы участие в убийстве женщин и детей?
-Рубил.
-Рубили?
-Рубил. Нам это в привычку.

***

Сейчас модно говорить о «двойных стандартах», особенно этот термин часто пользуют бравые кремлевские карлики. Вы знаете, друзья мои, я и здесь не удивлен, я не удивительный человек, меня ничем не удивишь.
На первом возложении цветов мои парни к подножию Русской жены-матери «Скорбящей Матери» положили белые и красные розы. Через несколько часов эти цветы стащили наследники банды Тряпицина.

На втором возложении цветов мои парни к подножию «Русской жены-матери» положили белые и красные лилии, лилии пролежали до конца нашего отъезда. Слава Богу.
Согласно паспортных данных от 1920 года у Воробьева Петра Яковлевича была жена Феодора Георгиевна 33 лет и дочь Галина 12 лет. Может им удалось выжить? Может кто-то найдется, — их дети, или внуки?
Утром ранним в день нашего отъезда, я еще лежал в постели и смотрел в окно, занималась Заря-Заряница. И тут к окну подлетел воробей, настоящий нашенский воробей, завис в воздухе перед стеклом, и секунд тридцать махая крыльями, смотрел на меня… Чистая, правда. Это была душа моего деда. Мне не передать тех чувств, которые тогда охватили меня…



Коментарии

Оставить комментарий

Вы должны войти, чтобы оставить комментарий.