Штрафникам России

 

 

 

 

 



Ко Дню Великой Победы 1945 – 2014гг.

Штрафникам России посвящается.

Всем тем, которые были и тем, которые еще будут.

Март месяц. 1943 год.

Штрафная рота пошла в атаку. Конкретная задача перед бойцами не озвучена, предварительная артподготовка не проводилась.

В штрафниках Русские парни в возрасте 18-30 лет, среди них мой папа Воробьев Борис Иванович.

Обычно штрафные роты бросались в атаку, когда не было разведданных о силах противника и его огневой мощи, огневых точках на данном участке фронта. И перед общим наступлением вперед шли штрафники. Смертность составляла от 100 до 90 процентов в зависимости от положения рельефа местности, от крепости обороны, от количества вооружения и сил противника, от навыка штрафников драться и от личной удачи.

Штрафники выбили немца из первой линии обороны и заняли  окопы. Собравшись с силами и посчитав живых, штрафники выбивают противника и из второй линии обороны и занимают вторые окопы. Штрафники ловят кураж.

У немца есть связь, и немец обрушил на штрафников ураганный огонь из всех видов оружия. У штрафников связи нет. И здесь «наши» решили «помочь» штрафникам и обрушили на вторые окопы немцев, уже захваченные штрафниками, ураганный огонь. Так штрафную роту, состоящую из Русских парней, месили немцы и месили «наши».

Задача выполнена. В живых никого. Надвигались сумерки.

Наступил момент истины.

Папа пробежался по окопам, нашел своего кореша, он был тяжело ранен, наскоро перевязал, взвалил на спину и пополз по стылой земле по нейтральной полосе в сторону «наших».

Полз трое суток. Днем ползти нельзя — светло — работают пулеметы и снайперы. Ночью ползти нельзя — светлее, чем днем — немец постоянно запускает в небо осветительные ракеты. Обозленные немцы решетили все, что шевелилось. Полз только тогда, когда на короткое мгновение гасли ракеты. Страха почему-то не было.

При сползании в наш окоп еще одна немецкая пуля нашла кореша и пробила ему ногу.

Кореша звали Николай Руднев. Во рту у Николая была золотая фикса, на груди был выколот орел, его крылья в размахе уходили за плечи на спину, а в когтях ниже пояса он нес голую бабу.

«Наши» встретили тепло и с нескрываемой радостью обнимали папу, трогали будто не верили.

Папа был весь в крови Николая, но по живости своей, сказал, — «мне в госпиталь не надо, я не ранен». Тогда к нему подошел умудренный жизнью сорокалетний боец и спокойно проговорил, — «не говори так, езжай, хоть выспишься пару – тройку дней на чистых простынях, пока разберутся, что ты не ранен». И папа выспался…

Июнь месяц.

Роте, усиленной до батальона, поставлена задача, — переправиться за реку, захватить огневой рубеж и удерживать до подхода «наших». Ротой командует майор, папин кореш детства по прозвищу «комарик», родом с Астрахани.

Река позади, плацдарм захвачен, началось удержание, кровь течет рекой… «Наших» нет, помощи нет. Русские парни умирают за мамку с папкой, за Русь – Святую. Немец все больше звереет, подтянул свежие силы и бросил в бой танки. Противотанковые ружья их не берут. Остатки роты пятятся назад, затем началось отступление.

Майор, как и положено командиру размахивая пистолетом, пытался остановить отступление. К нему подбежали бойцы, один сказал, — «еще раз махнешь, завалю на месте, ты разве не видишь, какая сила прет, что мы сделаем <?>, против танков нет ничего…». 

Надвигались сумерки.

Папа с «комариком» заняли оборону в воронке от взрыва снаряда.

— «Комарик», рви к реке, я прикрою».

— «Нет».

— «Давай "комарик", ты майор».

И «комарик» рванул…

Немец обошел со всех сторон и отрезал от реки.

Уже везде слышна была немецкая речь, кругом лежали Русские парни, выполнившие свой долг. В живых никого.  

Наступил момент истины.

Оценив ситуацию, папа приготовился к броску… и пошел на прорыв… Немецкие берега все были обрывистые, а наши пологие. У обрыва реки рыскали группы немцев, добивая штрафников у воды и уже плывущих. Стреляя, пробежав мимо них, папа бросился с обрыва в реку и повис на густых кустах ивняка. Немец открыл огонь, — кусты резало, вода кипела… Сколько он висел на кустах, казалось прошла вечность. И наконец, вода… не далеко еще плыли двое, но их нашли немецкие пули…

Потеряно все, и когда стало совсем трудно плыть, папа снял сапоги – подарок «комарика», до этого боя он ходил в ботинках с обмотками. На второй половине реки силы его покинули и он стал тонуть, в одно мгновение он увидел свою мамку и панорамой перед его взором прошла вся жизнь… Но опускаясь в воду ноги коснулись земли, оказалось, что уже можно идти. По берегу ходил «комарик» с группой штрафников, человек восемь, собирал бойцов и искал папу.

Обнялись…

Тут его заколотило, началась малярия, «комарик» распорядился положить папу в русской хате на русской печи и он уснул.

Утром в бодром здравии проснулся. В хате уже расположился штаб армии. Папа аккуратно вышел на улицу. Боец принес ему котелок каши. Через реку были наведены понтоны, а по ним шла военная техника и солдаты. Солнце, тепло, птички поют. 

На войне «комарика» папа больше не встречал. 

Оказалось, штрафники задачу выполнили, захватив плацдарм, они стянули на себя немца. А «наши» главные силы обошли его с флангов, уничтожили и развернули общее наступление.

Папа пошел на место вчерашнего боя, чтобы одеться и вооружиться. На мосту стоял улыбчивый боец — часовой в малиновых погонах и на запад пропускал всех, а на восток никого.

Издалека он увидел, что по полю боя ходит солдат и переворачивает наших убитых – кого-то ищет. Это был Николай, он искал папу. Его как раз выписали из госпиталя, он узнал о вчерашнем бое и решил разыскать его, чтобы потом воевать вместе. Как он сказал папе,- «самое надежное место на этой войне за твоей спиной».

Обнялись…

Все поле было усыпано штрафниками, папа оделся, обулся, вооружился… И они пошли на войну…, догонять свою часть.

Война их развела, Николая еще раз ранило… И они больше не встречались.

После войны папа вернулся в Астрахань – город юности, но мама его уже умерла во время войны и он остался один. От боли и одиночества он уехал далеко… на Вятку. Встретил там Ончурову Надежду Михайловну, полюбил, женился, родил пятерых детей, в том числе и меня. Детей хотелось много…

Однажды Надежда Михайловна (70-е годы) поехала в Тавриду в Евпаторию отдохнуть в санатории. Папа сказал, — «когда будешь проезжать Таганрог, в купе может зайти красивый высокий мужчина с золотой фиксой во рту, это будет Николай, спроси его, не забыл ли он Воробьева Бориса Ивановича».

Когда мама проезжала Таганрог, в купе зашел красивый высокий мужчина с золотой фиксой во рту и некоторое время ехал, затем сошел. Мама по своей великой скромности не решилась спросить его, — помнит ли он Воробьева Бориса Ивановича



Коментарии

Оставить комментарий

Вы должны войти, чтобы оставить комментарий.