Северный Кавказ. Энеолит. Ранняя бронза. 4—3 тыс. до н.э.

Русы Северного Кавказа и предгорий в 4—3 тыс. до н.э. заметно отличаются от арменоидно-кавказоидных русов Закавказья того же периода. Расовый балкано-кавказский тип в рассматриваемом регионе к этому времени уже сложился, но он далек как от современных ему типов Закавказья, где сильны влияния неонеандерталоидов, русов Месопотамии, шумеров с их дравидийскими примесями и протосемитов, так и от нынешних северокавказских народностей с их реликтовыми примесями (реликтовые архантропы — горские кланы-племена) и поздними мусульманскими культурно-этническими влияниями.
Территории Северного Кавказа и прилегающие земли по привычной схеме делятся на четыре основные археологические этнокультуры: древнеямную культурно-историческую общность, майкопскую, дольменную и куро-аракскую культуры. С последней, распространявшейся и на Закавказье, мы вкратце познакомились при рассмотрении этнопроцессов на Ближнем Востоке и в Малой Азии.
Древнеямная культура — преимущественно культура степного типа. Она вплотную граничит на западе с майкопской, а на востоке с куро-аракской культурой и распространяется на огромные степные пространства Приазовья, Предкавказья и Северного Причерноморья. С конца 3 тыс. до н.э. она переходит в катакомбную культуру на тех же территориях, поглощая майкопскую и частично куро-аракскую культуры и порождая на их месте более или менее однородную — северокавказскую археологическую культуру.
Северо-восточное побережье Чёрного моря занимает дольменная культура. Она располагалась на землях нынешних абхазов и адыгов.
И здесь, обрисовав общую «классическую» схему, мы должны напомнить, что деление на «культуры» в целом достаточно условно, так как внутри этноса могут одновременно существовать несколько своеобразных «культур», и наличие в двух соседних поселениях горшков с разными орнаментами ещё не говорит о том, что в данных поселениях жили разные этносы.
Тем не менее, мы будем придерживаться этих привычных ориентиров.
Майкопская культура во многом близка к куро-аракской. В каждой засвидетельствованы находки месопотамского (шумерского), переднеазиатского, малоазиатского и индостанского типа, что говорит об имевшихся достаточно тесных связях.
В частности, в курганах майкопской культуры найдены серебряные вазы, сходные формой и орнаментом с вазами шумерского Лагаша, фигурки быков, львов, розетки, топорики, булавки выполнены по канонам Ура, Киша и Мохенджо-Даро (или наоборот?). Ничего удивительного в этом нет, мы имеем дело с одной культурой суперэтноса в её развитии на разных землях. Топоры, кинжалы, ножи майкопских курганов однотипны медным орудиям Крита XXVI—XXIII вв. до н.э. И это сходство также неслучайно.
снова имеем дело не просто с распространением торговцами всей ойкумене однотипных изделий из одного центра, а с производителями на местах, использующими одни общие традиции суперэтноса русов.
Интересны и сами захоронения — так называемые «длинные курганы» и дольмены, кольца-кромлехи могильников-святилищ. Знаменитый курган под Майкопом был впервые раскопан в 97 г. Его высота превышала 11 метров. Основание было окружено кромлехом — каменным кольцом. Под курганом, в центре млеха, была огромная четырехугольная яма, разделенная на камеры. В южной был захоронен князь русов. В северной — две женщины, его жены. Здесь мы вновь сталкиваемся с княжеской традицией захоронений суперэтноса, прослеживаемой от княжеского могильника в Сунгире под Владимиром (XXVI—XXV вв. н.э.) до «похорон руса», известных по описаниям Ибн Фадлана —(IX-Х вв. н.э.). Усопший князь был буквально весь осыпан золотыми фигурками быков и львов и увенчан золотым венцом-диадемой. Среди женских украшений его жён подчёркивали их этническое исхождение золотые височные кольца (характерные для русов, позже славян).
Тела были обильно окрашены красной краской (суриком), Именно этот факт, а не форма трупоположения (вытянутая, скрюченная и т.д.) или трупосожжения определяют принадлежность к суперэтносу.
Красный цвет («свой, красный, красивый, хороший») — как пропуск в загробный мир Велеса-Волоса, его изображения в виде быка, фигурки «богини плодородия» Лады-Роды неоканонического типа, логичные трипольским, малоазийским и балканским, и прочие детали подтверждают, что и на Северном Кавказе русы бореальной стадии на переходе в индоевропейскую стадию хранили традиции этноса. В основном они были скотоводами, в меньшей степени земледельцами. По костным останкам установлено, что свыше 50 процентов домашних животных майкопцев составляли свиньи. Это также один из показателей того, что этнически майкопцы были русами. Как известно, архантропы-горцы и, скажем, протосемиты не умели обрабатывать свинину, что стало причиной наложения на неё запрета-табу. Во всех княжеских курганах в подполье закладывались геометрические микролиты (один из основных признаков русов), они имели уже не практическое, а исключительно сакральное, традиционное значение, что говорит о необычайно твёрдых многотысячелетних устоях суперэтноса. Русы-майкопцы превосходно владели техникой обработки металлов — их изделия широко расходились по степным областям, заселенным русами древнеямной и катакомбной культур от Подонья к Поволжью вплоть до середины 2 тыс. до н.э.
В 3 тыс. до н.э. русы Северного Кавказа наряду с русами Северного Причерноморья (антропологически разницы между ними не было) начинали приручать лошадь. Русы майкопской культуры имели теснейшие взаимосвязи с русами куро-аракской, древнеямной и дольменной культур. Об этом свидетельствуют многие артефакты, топонимика и даже антропоморфные стелы («каменные бабы», изображающие воинов с рогом и кинжалами»), которые распространены повсеместно в ареалах присутствия русов — от Северного Кавказа до Западной Европы. Господствующим языком на Северном Кавказе был язык суперэтноса русов в бореальной и позже индоевропейской стадии и его диалекты. Языки кавказской языковой семьи (реликтовые языки горских кланов-племён) стали преобладать на Северном Кавказе только после ухода оттуда родов русов. И то не сразу. Этот уход-отток происходил поэтапно и постоянно на протяжении долгих тысячелетий, вплоть до прихода туда ислама, резко изменившего культурно-этническую картину Кавказа и прилегающих земель. По мере того как русы уходили с предгорий и гор Кавказа, новыми волнами-выселками заселяя Евразию вплоть до Скандинавии и Алтая, реликтовые горцы (гибридные предэтносы смешанных архантропов и проторусов, прарусов с преобладанием первых) постепенно осваивали оставленные поселения, приобретали определённые навыки, размножались, вырабатывали свои языки (кавказская языковая семья), давали начало народам и народностям Кавказа, которые мы знаем теперь.
Из наиболее древних и близких к русам народов Кавказа мы можем считать армян и осетин (потомков алан), сохранивших свои индоевропейские (то есть исходящие из русского) языки. Безусловно, в них более чем заметно «кавказское» влияние. Но оно позднее. Лингвисты без труда определяют в них индоевропейскую основу. Осетинский язык входит в группу иранских языков индоевропейской семьи. Но лингвисты дополняют: «Своеобразие осетинского языка определялось контактами с языками Древней Европы (славянскими, балтийскими, германскими) во 2—1 тыс. до н.э.». Отрадно, что лингвисты признают существование славянских языков, а, следовательно, и самих славян в Древней Европе и на Северном Кавказе. Но суть в другом — не влияния и контакты определяли «своеобразие», а одна исходная база — язык русов.
Мы можем придумывать ещё тысячи гипотез и версий о самостоятельном зарождении и развитии языков различных народностей и племён с последущими «привношениями», «влияниями», «заимствованиями» и т.п., но всегда и во всём эти «теории» будут разбиваться о монолит фактов — существовал один, исходный язык (этот факт сохранила даже Библия) — язык исходного, изначального суперэтноса — и, нравится это кому-то или нет, — это был суперэтнос Русов, это был язык Русов.
В 4—3 тыс. до н.э. на языке русов говорило подавляющее большинство обитателей Кавказа. Другого полноценного, развитого языка в Европе просто-напросто не было. Языки предэтносов были в зачаточном состоянии.
Об этом свидетельствует и топонимика русов Северного Кавказа. Река Лаба, что между Кубанью и рекой Белой, не случайно называется Лабой, как не случайно названа Лабой (Эльбой) река в местах коренного обитания нордических русов-гипербореев. Большие волны переселенцев с Северного Кавказа и из Северного Причерноморья накатывали на север Европы в 3 тыс. до н.э. не однажды. Именно в это время пришли роды русов, «ведомые Одином» в Скандинавию, на берега Балтики. Именно русов. Если бы туда приходили носители языков кавказской семьи, то и топонимика Скандинавии, Германии, Польши, Северной России была бы соответствующей. И это ещё одно подтверждение того, что Северный Кавказ заселяли именно русы.
Выдающийся исследователь метаисторических процессов В.И. Щербаков разработал аргументированную версию о выходе предков скандинавов из Средней Азии, отождествляя Асгард с Ашхабадом («Асгард — город богов». М., 1991). И он безусловно прав. Но его версия лишь часть более широкого процесса: «выход» был не один, «выходов»-выселков было много на протяжении всего 3 тыс. до н.э. и позже. И совершались они не из одной лишь точки, а из обширного ареала, заселенного родами русов от Балкан и до Средней Азии. Южные и юго-восточные роды-выселки русов снимались с насиженных и во многом использованных земель и устремлялись на север, где они сливались с местными, разреженно живущими родами прарусов и во многом ассимилировали их. Это потом в народной памяти все «выходы» слились в один и получили эпическую окраску.
Ассимиляция не получилась лишь в обширных областях Волго-Окского междуречья: здесь пришедшие роды северокавказских и причерноморских русов были полностью поглощены местными родами прарусов энеолитической стадии развития. Что в свою очередь также сыграло положительную роль, как бы «законсервировав» эти роды исходных русов, создав целые области-генофонды.
Жизнь в суровых условиях гор и предгорий, членение на племена-роды, раннее выделение княжеской и воинской касты порождали воинственность в среде русов Кавказа. Ту самую воинственность, что проявила себя весьма наглядно в многочисленных завоеваниях горцами-русами Закавказья и Загроса шумерских и вавилонских городов-княжеств, вплоть до установления своих династий, а также в завоеваниях русами куро-аракской и майкопской культур значительных территорий в Малой Азии.
На Северном Кавказе эта воинственность и ожидание подобной воинственности от соседей породили строения нового типа — укрепленные городища-замки из крупных камней-валунов с массивными стенами (Мешоко, Ясеневая поляна и др.) По всей видимости именно здесь складывались замковые традиции, с которыми в их апофеозе мы столкнёмся в «древнегреческих» Микенах и Тиринфе (которые, по преданию, были сложены циклопами). Как мы знаем, ничего подобного в Западной и Центральной Европе не было, там даже деревянные загоны в те времена ставили только для скота.
Чем объяснить феномен особой, повышенной воинственности и агрессивности выходцев с Кавказа вообще и с Северного Кавказа в частности, как наиболее яркого проявления этого феномена?! Скорее всего, не только «условиями жизни», «внешней средой», но и смешением на Кавказе русов с архантропами-кавказоидами, исходно обладавшими таковыми свойствами (хищным образом жизни, агрессивностью, воинственностью, энергией, живучестью), но не обладавшими, как и все прочие подвиды Хомо сапиенс до русов-кроманьонцев, развитым речевым аппаратом. Получив его в результате смешения с проторусами и, фактически растворившись почти полностью в проторусах, затем прарусах-бореалах, эти «растворившиеся» воинственные архантропы-кавказоиды передали им свои генетические особенности. Другого объяснения появлению в суперэтносе родов с повышенной воинственностью и агрессивностью пока нет, и вряд ли оно появится.
Здесь чрезвычайно важно понять, что расселялись по Европе, привнося феномен воинственности, дружинно-княжеского строя, кастовости и пассионарности, вовсе не сами реликтовые горцы-архантропы (находившиеся на неолитическом уровне развития и не способные к сложным процессам), а именно русы, получившие вливание дикой, хищной крови архантропов-горцев Кавказа.
Сами горцы-архантропы и часть родов русов остались на Кавказе, дав жизнь нынешним народностям этого региона. Причем оставшихся было совсем немного, при высокой смертности, отсутствии развитых технологий земледелия, низкой культуре, размножиться они не могли — более поздних выселков с Кавказа (например, в 1—2 тыс. н.э.) мы не знаем. Напротив, было обратное движение русского и славянских народов в сторону Кавказа. И только в XIX—XX вв. когда для народностей Кавказа были созданы особые «тепличные» условия «преимущественного развития национальных окраин», произошло многократное, лавинообразное увеличение населения, и уже оно в конце XX в. хлынуло многомиллионными «выселками» в Россию, грозя её поглотить полностью.
Процессы 4—2 тыс. до н.э. носили абсолютно иной характер. Северный Кавказ, заселённый русами, по темпам развития значительно обгонял другие области материковой Европы. И потому переселяющиеся в Европу роды русов-северокавказцев несли туда более высокую культуру и сложные технологии, в частности технику обработки металлов. Нынешнее вторжение потомков реликтовых горцев-архантропов сродни нашествию саранчи, разрушающих культуру и привносящих высочайшую криминогенность в Европу. Но это не является темой нашего исследования.
Нет сомнения, что именно смешение русов Северного Кавказа с русами Северного Причерноморья и породило этноявление, которое мы в классическом понимании называем праиндоевропейцами или исходными индоевропейцами, сформировавшимися в Северном Причерноморье и расселившимися по Евразии.
Мы не делаем попытки отменить данную «классическую схему» индоевропеистики. Мы лишь дополняем её. «Классические» индоевропейцы были лишь одной из концентрических волн переселенцев, расходившихся то из одной, то из другой «прародины» проторусов, прарусов-бореалов и русов-индоевропейцев. Ибо «исходные классические» индоевропейцы Северного Причерноморья не могли выработать своего исходного праиндоевропейского языка за два-три столетия. Этот язык достался им от их предков-предшественников. Сейчас же мы отмечаем, что в формировании последней этноволны русов самое активное участие принимали русы Северного Кавказа и предгорий. Это очевидно.
К рассматриваемому периоду русы Кавказа разошлись уже достаточно далеко. Об этом свидетельствуют и артефакты: сходные фигурки Лады-Роды в Триполье (несмотря на средиземноморские примеси его населения), антропоморфные сосуды, близкие к подобным сосудам Малой Азии (в частности, Трои, где прослеживается и кавказский этноэлемент) и Балкан.
Куро-аракская культура, помимо всех прочих, имела теснейшие связи с Иранским нагорьем, уже населённым предками ариев, что подтверждает нашу мысль о волновом (а не о разовом «классическом») расселении русов. Впрочем, о связях куро-аракских русов и русифицированных кавказоидных предэтносов с Ираном, Шумером, Индией, Средней Азией мы уже писали и еще напишем.
Огромный интерес представляет дольменная культура Кавказа. Она распространена по побережью Черного моря. В других местах мы также встречаем строителей дольменов и мегалитов-кромлехов или на островах (Мальта, Гозо, Британские о-ва и др.) или по побережьям (Франция, Испания, та же Британия). Это говорит о том, что сами «строители» были береговыми жителями и мореходами.
Дольмены, мегалитические постройки появились на Кавказе в середине 3 тыс. до н.э. Сложенные из больших каменных плит, они представляли собой «дома мертвых», то есть усыпальницы-гробницы. В каждом из них были найдены от одного до трёх костяков, покрытых красной краской — охрой. И это не случайность. Это даёт нам основание говорить, что если не всё население дольменной культуры было представителями суперэтноса, то его княжеская, жреческая, высшая воинская касты состояли из русов. В поздних дольменах археологи находили уже десятки и сотни скелетов. Но эти дольмены строились в то время, когда русы покидали Кавказ, когда местное гибридно-предэтносовое население (горцы-архантропы) постепенно переходило в фазу самостоятельного развития.
К слову следует заметить, что это малочисленное население очень строго чтило традиции, практически не разоряло дотла дольмены-могильники, что и позволило исследователям сделать правильные выводы о их назначении. Дольмены-мегалиты на Мальте, в Испании, Франции, в Англии (Стонхендж и пр.) были разграблены, разорены полностью, там не осталось ни погребальных артефактов, ни костяков погребённых. Именно поэтому появились абсурдные версии о том, что это «астральные храмы», обсерватории, «маяки для пришельцев» прочие фантазии. Фактически изначально все дольмены-мегалиты-кромлехи по всей Европе и Азии были в первую очередь могильниками князей-жрецов, и во вторую — уже как «священные могилы» они были родовыми святилищами, где исполнялись соответствующие сакральные обряды. Даже отдельно стоящие монолиты-менгиры (вертикальные обработанные валуны) ставились над могилами, они были могильными «памятниками» и путевыми вехами.
И ещё — изначально дольмены-мегалиты были скрыты под слоями песка, почвы, они находились внутри курганов. И они выполняли сакральную функцию загробных жилищ-дворцов для князей и царей русов.
Нам следует помнить, что на обширнейших территориях и на протяжении тысячелетий суперэтнос в зависимости от условий и меняющихся взглядов творчески осмысливал погребальный процесс: и если в одном случае курган насыпался над каменным «дворцом» князя, то в другом (полукочевые русы-скифы) — над повозками, запряженными лошадьми, в третьем (русы-викинги) — над ладьями.
Рядовые родовичи погребались различными способами. Но князь-волхв, князь-царь всегда удостаивался кургана-пирамиды — от Шумера и Египта до предхристианской и раннехристианской Восточно-Европейской Руси.

*
Ю. Д. Петухов.



Коментарии

Оставить комментарий

Вы должны войти, чтобы оставить комментарий.